novoslov

Categories:

Право русского человека

Знать где похоронен его предок

Если раскулачили, отправив на принудительные работы осудили по политической статье расстреляли значит надо найти где и перезахоронить там откуда его забрали уполномоченные за отказ создавать колхоз по опыту имевшего места эксперимента с так называемой полёвкой — выделением инвентаря и посевного материала самоходам пропившим это враз, оставив ни с чем семью садившихся за стол вместе со всеми, чтобы вменять в вину и называть их батраками не повернётся язык ни у кого спасённых от голода как у того иудейского мальчика спасшего из концлагеря прабабушку и двух старших дочерей. Подойдя к моей бабушке её сверстник в портупеи сказал, что он их выведет. Соня вам нельзя тут быть. Ты не представляешь, что здесь с русскими делают. Если бы не твой отец мы бы не выжили. То зерно, что мы взяли в прошлую зиму ещё не вернули. Твой отец сказал когда сможете тогда отдадите. 

Заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека

10 декабря 2019 года

Москва, Кремль

http://kremlin.ru/events/president/news/62285

Священник Каледа Кирилл Глебович

К.Каледа: Владимир Владимирович, я хотел бы поднять вопрос об одном из древнейших и естественных прав человека – праве на память и вытекающее из этого право на достойное погребение. Понятно, что после того, как в XX столетии наш народ был подвергнут достаточно жёстким политическим репрессиям, этот вопрос очень актуален.

Слава богу, что в последние годы сделано много в этой сфере. И, конечно, установка при Вашей поддержке и с Вашим участием в Москве в 2017 году «Стены скорби» – это очень важный шаг, и этот монумент занял очень важное место среди других монументов, которые, слава богу, стоят во многих городах и сёлах. Но вместе с тем остаётся целый ряд вопросов, связанных с этой сферой деятельности и нашей жизни, я сказал бы так.

Имеется целый ряд вопросов по архивным работам в этой сфере. Но если Вы позволите, эту сферу осветит Роман Владимирович Романов, директор [музея] истории ГУЛАГа. Я же остановлюсь на проблеме мест массовых захоронений.

Дел в том, что в нашем законодательстве, к сожалению, нет чёткого определения, вообще такого понятия – «место массовых захоронений». Соответственно, нет регламентации, каким образом эти места должны быть найдены, как они должны быть обустроены и каким образом они должны защищаться.

Не прописано, какие государственные структуры должны этим заниматься и за счёт каких средств это должно происходить. В результате происходят конфликты типа того, что произошёл этой осенью в Перми, когда добровольцы попытались обустроить место массовых захоронений, находящееся на территории лесного фонда, а лесное хозяйство подало на них в суд за то, что были вырублены какие‑то насаждения.

В связи с этим, обсуждая вопрос о массовом захоронении, надо понимать, что для их поиска необходимо провести специальные архивные исследования. Дело в том, что имеются сведения, доказательства, в наших архивах имеются документы об этих местах. К сожалению, их надо искать.

Доказательством того, что такие документы существуют, вот, например, вот эта схема захоронений в Левашово под Питером, которое было передано сотрудниками архива ФСБ тем лицам, которые стали заниматься этим полигоном. К сожалению, эти документы не лежат на одной какой‑то полке в архивах, их надо искать.

И вот в связи со сказанным хотел бы попросить Вас: для того чтобы этот вопрос был решён, нужна политическая воля. И просил бы Вас дать указание о необходимости, с одной стороны, совершенствовать законодательство в сфере вопросов массовых захоронений.

В частности, необходимо создание общероссийского реестра мест массовых захоронений жертв политических репрессий. Необходимо дать указание о проведении архивных исследований по поиску документов, связанных с местами массовых захоронений, для того чтобы облегчить поиск этих мест.

Актуальность этого вопроса связана ещё и с тем, что, с одной стороны, часть мест находится рядом с большими городами, которые интенсивно сейчас развиваются, и эти места могут просто быть уничтожены.

С другой стороны, другие места находятся, наоборот, в удалённости, и естественным образом их следы уничтожаются. Поэтому этот вопрос необходимо решать в ближайшее время.

Хотелось бы ещё поднять один вопрос. Дело в том, что одной из значимых групп пострадавших были верующие люди, священнослужители Русской православной церкви, рядовые миряне. И Русская православная церковь, как вы прекрасно знаете, провела большую работу по увековечению их памяти, совершив акт прославления многих из них в лике святых. Однако до сих пор нет единого места, центра сбора информации об этом подвиге.

В 2015 году в ответ на обращение Святейшего Патриарха Кирилла к Председателю Правительства Российской Федерации Дмитрию Анатольевичу Медведеву было передано здание бывшего архива ФСБ приходу храма в Бутове.

Это здание находится на территории памятника истории «Бутовский полигон» в непосредственной близости от места массовых захоронений. Здание передано для создания в этом здании мемориального центра по увековечению памяти пострадавших в годы репрессий.

Летом этого года наш приход получил президентский грант, за что благодарим Вас, на разработку концепции этого музея. Однако здание площадью больше пяти тысяч метров находится в аварийном состоянии, требует капитального ремонта, подведения коммуникаций.

В связи с этим прошу Вас дать поручение правительству Москвы, поскольку большая часть пострадавших в Бутове – это жители Москвы, или правительству Московской области, поскольку «Бутовский полигон» находится на территории области, с тем чтобы на базе этого здания был создан музей памяти пострадавших за веру, совершивших этот подвиг стояния за веру.

Естественно, предполагается, что этот музей надо создавать совместно с Русской православной церковью. И, как Вы знаете, примеры такого доброго сотрудничества в музейном делании государства и церкви имеются.

Это и пример Троице‑Сергиевой лавры, это пример и Соловецкого монастыря. Если такой музей будет создан, то он мог бы стать координатором по исследованию, поиску и мемориализации мест массовых захоронений.

В.Путин: Вы знаете, что касается самого порядка работы вокруг и с местами массовых захоронений, давайте попросим депутатов Государственной Думы, чтобы они поработали и сделали предложения. И соответствующим образом чтобы мы укрепили нормативную базу и сделали практически то, о чём Вы сейчас сказали.

А что касается самого музея, создания, ремонтных работ и так далее, я попрошу мэра Москвы, чтобы он это поддержал. Я думаю, что это всё несложно сделать.

К.Каледа: Спасибо.

Р.Романов: Роман Романов, Музей истории ГУЛАГа.

Я хотел бы просто добавить относительно того, что сказал отец Кирилл. У меня в руках дно от консервной банки, здесь выбит номер «Б-36». Таким образом обозначались места погребения заключённых. Конкретно эта вещь привезена с заброшенного, заросшего колымского кладбища. Таких кладбищ у нас сотни. То, о чём сказал отец Кирилл, касается и кладбищ в том числе.

Помимо того, что у нас остаётся эта часть консервной банки, мы не знаем, кто эти люди, кто стоит за этим номером, нам не известно. В нашем музее существует центр документации, куда каждый год обращаются тысячи наших сограждан с просьбой помочь найти эту информацию. Эта информация рассыпана в архивах (рассыпана – это образное выражение), в ведомственных архивах, вневедомственных.

И каждый раз поиск такой информации – это отдельная поисковая операция. Не всегда она успешна. Бывают пронзительные истории нахождения, когда человек в преклонном возрасте находит информацию, фотографию своих родителей, которые были расстреляны.

Зачастую мы сталкиваемся с такой ситуацией, буквально два примера. Один пример – это пенсионер, который долгие годы искал информацию о своём отце, он находит, в каком архиве это находится, но ему предлагают оплатить услуги государственного архива (больше 10 тысяч рублей), и он не может это сделать. Ему нужно накопить деньги, чтобы получить копию следственного дела своего отца.

Второй пример – это обращение уже в ведомственные архивы родственников. Получают ответ, в котором сказано: предоставьте согласие или нотариальную доверенность, собственно, от расстрелянного в 1937 году человека. То есть это, безусловно, невозможно, такие стандартные ответы.

Мне кажется, есть положительный пример Министерства обороны. В 2007 году по Вашему указу Министерством обороны разработана база данных по погибшим бойцам, и там представлено более 17 миллионов отсканированных документов, 20 миллионов учётных записей. Мне кажется, этот опыт нужно применить и здесь. Создание базы данных по жертвам политических репрессий – это то дело, которое ждут миллионы наших сограждан.

Памятник, который Вы открыли в 2017 году, на этом памятнике нет лиц. У Ахматовой есть такие строки: «Хотелось бы всех поимённо назвать, да отняли списки и негде узнать». Сейчас у нас есть возможность эти списки собрать. Мне кажется, создание такой базы данных – это то, чего нам не хватает. Спасибо.

В.Путин: То, что нужно поработать над совершенствованием всех процедур нормативной базы, я не сомневаюсь. Но сделать нужно это очень аккуратно, потому что из-за такого беспрепятственного доступа к архивным материалам есть и риски большие. Мы знаем, как работал НКВД в 30-е годы, и не всегда родственникам, может быть, будет приятно открыть дела своих предков.

Это может быть и компрометирующая информация. Нужно к этому относиться очень бережно. Кстати говоря, люди, которые подвергались определённым процедурам со стороны тогдашней репрессивной системы, в силу определённых обстоятельств совершали действия, поступки, давали согласие на что-то под давлением.

Этого мы ничего не знаем, а в бумагах могут быть просто материалы о том, что там происходило. Сегодня вынести однозначное решение по поводу того, как себя вёл человек, порядочно он поступал или как бы в вынужденном состоянии, сейчас практически невозможно.

Поэтому, знаете, нужно быть очень аккуратными с этой информацией. Можно таких штампов наложить на людей, из поколения в поколение пойдёт! Надо быть очень внимательными, но порядок, конечно, нужно совершенствовать, здесь я с Вами согласен. И какая-то либерализация доступа тоже, наверное, возможна. Давайте подумаем вместе. Я сказал Сергею Владиленовичу, мы подумаем, как это можно сделать. Во всяком случае, чтобы понимать, кто и где захоронен, была бы возможность семьям потом знать эту информацию как минимум.

Мне поисковики моего брата нашли, который на Пискарёвке оказался захоронен. Родители даже не знали, просто бумажку им прислали, что умер во время блокады, и всё. Поисковики нашли, даже нашли конкретный участок. На Пискарёвке захоронили. Так что я по себе знаю, что это хорошая, благородная работа. Постараемся вам помочь.

Встреча с региональными уполномоченными по правам человека

10 декабря 2019 года

Москва, Кремль

http://kremlin.ru/catalog/keywords/28/events/62287

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.